Нехожеными тропами

Бросить все и стать географом

6 минут
Нехожеными тропами

Проторенная дорожка или непроходимый лес? Наша героиня Мария Ялбачева выбирает трудные пути — и в путешествиях, и в жизни. Бросив успешную карьеру журналиста, она поступила на геофак и все начала с нуля. С тех пор ее жизнь неотделима от приключений. Маша изучает природу в самых разных уголках России: на ледниках Приэльбрусья, на камчатской геотермальной станции, у берегов Белого моря, на Курильских островах.

Этим летом Маша получает диплом и оставляет позади 12 лет в университете и километры пройденных дорог. Мы поговорили о том, как изучение природы меняет взгляд на мир и почему не надо бояться сложных путей.

Почему ты ушла с журфака?

Мне хотелось, чтобы в том, что я делаю, была какая-то ощутимая польза. В школе мне в это верилось — думала, вот сейчас я о чем-то напишу и как помогу миру! В этом плане журналистика меня разочаровала. Плюс мне хотелось заниматься тем, что не так зависело от конъюнктуры.

Озеро Башкара в Приэльбрусье, рядом с гляциологическим станционаром Джанкуат. 2017 год. Здесь проходят гляциологическую практику: изучают жизнь ледников, структуру снега и скорость таяния ледника.

Как ты поняла, что твой новый интерес — именно география?

Это суперсовпадение. Мы пошли в поход на Хамар-Дабан (горный хребет в Восточной Сибири, расположенный в Иркутской области и Бурятии. — Прим. ред.) и всю дорогу снимали наши шатания на камеру. Потом смонтировали видео и выложили в группу походников «ВКонтакте». Месяца через два мне написал парень с геофака: «О, вы тоже дикие походники, давайте дружить». Мы стали общаться. Он рассказал, что скоро поедет на Курилы проходить учебную практику. И тут я призадумалась: «А где это такие практики?» После этого вопроса все и началось. Он несколько дней рассказывал мне про геофак, а я как раз тогда уходила из одного издания и не понимала, куда идти — то ли в преподавание, то ли во что-то археологическо-историческое. Не видела, какой есть третий путь, а эти два меня не воодушевляли.

Озеро Кипящее в кальдере вулкана Головина на острове Кунашир (самый близкий к Японии остров Курильской гряды), 2020 год. На некоторых участках этого озера температура воды переваливает за 100 градусов, а по берегам дымятся фумаролы и сильно пахнет серой. Гидрологические работы мы вели на нерестовых реках, где много медведей. Так что нам приходилось постоянно бить палками в ведро для шума и шагать с включенной колонкой. Когда мы наткнулись на медведя, шуршащего в кустах, нас спасла только Алла Пугачева и ее «Айсберг в океане», который отпугнул косолапого.

Через неделю я поехала с геофаком на полевой выезд в деревню Сатино под Калугой, где после первого курса все проходят практику. Это такое место боевой славы с кучей разных баек.

Студенты-географы рассказывали про вещи, о которых я не имела ни малейшего понятия, но меня заворожило то, насколько они были в это вовлечены.

Они видели мир с каких-то своих позиций, и он их восхищал. Вот например, такая картина: парень долбит лед на реке и восторгается фантастической структурой льда. Мне это все было удивительно.

Через две недели я забрала документы с журфака и ушла с четвертого курса. Я тогда ощутила, как будто на меня с неба упало оно, то самое. Но это было что-то непонятное, потому что географии у нас в школе толком не было. Мои знания заканчивались на том, что мне рассказывал папа-моряк. Пришлось сесть за книжки, чтобы пройти вступительные испытания. А еще вспоминать математику и заново сдавать ЕГЭ.

По дороге к озеру Горячее, Кунашир, 2020г. Стояла 30-градусная жара и сильная влажность. Потеем и идем по дорожке, вокруг которой растет бамбук и где, может быть, бродят медведи.

Каково было оказаться на геофаке?

Первый год очень тяжкий, потому что это совсем другая область знаний и мне пришлось все начинать с нуля. В то время как однокурсники подготовлены, говорят понятными только им терминами. Да еще и младше меня лет на шесть. Плюс я впервые попала в общагу. Наша комната была самой тусовой, и я не то чтобы училась. Потом просто перестала ходить на некоторые пары, потому что не понимала, о чем там говорят. А еще матан и физика. Моя гидрометеорологическая кафедра меня не воодушевляла настолько, чтобы заставлять себя это учить.

Горный поход по Приполярному Уралу, национальный парк «Югыд-ва» недалеко от Воркуты, 2021 год. Идем по камням навстречу суровому перевалу, который пришлось проходить в дождь. Несколько человек провалились в горные реки или поскользнулись на камнях. Но зато какой невероятный горный воздух, ощущение полной свободы и величия древней уральской природы!

Я впала в какой-то ступор и не знала, как быть дальше. Рефреном в голове шла строчка из песни группы «Ундервуд»: «Дороги, которые мы выбираем, не всегда выбирают нас».

В итоге все разрешилось так, что родители сами предложили перепоступить на другое направление. А мне-то и после первого перепоступления было неудобно перед семьей. Безоговорочно поддерживал только папа, а дед, например, слал такие гневные письма, что родители перехватывали их и не показывали. Но тут они сами предложили. И я поступила еще раз. Со второго захода у меня все сложилось: стало понятно, зачем я учусь, что хочу изучать. Я иду долгим и извилистым путем, но в итоге оказалась там, где хотела. Я ужасно довольна.

Байкальский биосферный заповедник, Бурятия. 2017 год. Научное волонтерство среди туманов, гор, хвойных лесов и цветов.

Научная картина мира не мешает воспринимать его как чудо и просто любоваться красотой?

Наоборот, эти знания только усиливают восторг. Ты идешь с ощущением того, как в природе все удивительно создано. Этим летом мы были на приполярном Урале. Урал — одна из древнейших горных систем планеты, ей больше 350 млн лет. Мои друзья, не географы, реагировали так: «Ну камни, ну снег. Конечно, не так красиво, как на Кавказе, не хватает чего-то островерхого, высокого, и цветов не так много».

Скромность красоты многих не впечатляет. Меня всегда смущают эти разговоры, потому что горы все разные и по-разному красивые.

У меня на Урале случился сильнейший инсайт. Там ты замечаешь, что все горы осыпные, в камнях, а на больших плоских вершинах — огромные расколотые монолиты. Вот она — вечность! Горы успели растрескаться миллион раз, потому что формировались, когда, грубо говоря, еще и динозавров не было.

Горный поход по Приполярному Уралу, 2021 год. Заканчивается 10-й день маршрута, мы постепенно выходим в цивилизацию. Но туда, несмотря на наличие душа, туалета, магазинов, теплых комнат и чистых вещей, возвращаться после горного первобытного детокса совсем-совсем не хочется.

Или, например, приезжаешь на Байкал и, помимо того, что ты физически ощущаешь древность, величие и мощь, ты еще вспоминаешь, что озеро тектонического происхождения, находится в рифтовой зоне, а это значит, что Байкал — будущий океан. Когда-нибудь трещина — рифт — расширится и озеро соединится с мировым океаном. Ты понимаешь, что не то что твои потомки не застанут это, а неизвестно, будет ли живо человечество к тому времени.

Это все настолько масштабное, что мозг взрывается. Благодаря знаниям появляется еще один ракурс, и от этого окружающее еще больше удивляет и восхищает.

Есть ли открытия, которые сильно изменили твое видение мира?

Конкретных открытий, наверное, не было. Просто однажды ты встречаешь в природе то, о чем читал в учебниках. Например, мы всегда на учебе залипали на лентикулярные облака — они обычно над вулканами, такие чечевицеобразные, как шапка. Мы с однокурсниками столько про них читали, и вот на Камчатке наконец-то их увидели. В тот день стоял дикий ор: все выпрыгивали из палаток с криками «Альтокумулюс лентикулярис!» (Altocumulus lenticularis).

Горный поход на Камчатке, природный парк Налычево, 2016 год. Великолепный Корякский вулкан с легко запоминающейся высотой (3456 метров). На склонах видны выпаханные ледовые борозды — барранкосы. А над вершиной — изящное высококучевое лентикулярное облако, которое укрыло вулкан, будто шапка.

Я знаю, что ты организуешь походы в подобные места и строишь не самые простые маршруты. Расскажи про какую-нибудь экстремальную вылазку.

В 2014 году мы с парнем пошли в Хибины. Несмотря на то, что это не очень высокие горы и на дворе стоял конец июня, там было аномально холодно. Мы допустили несколько стратегических ошибок: взяли печатную неламинированную карту, а зимними вещами и горелкой не озаботились — понадеялись на дрова. Но для костра там было слишком влажно, и в итоге мы всю дорогу продержались на сухпайке.

На второй день я упала со всеми вещами в реку и долго не могла просушить одежду. Ты идешь, а на тебе штаны колом застывают. Да еще не ел и не спал нормально: были белые ночи, поэтому мы не очень контролировали режим. В этом состоянии мы подошли к первому трудному участку — на хребте были такие уклоны, что пришлось лезть вверх, держась руками за кустарники. Я останавливалась каждые несколько метров, чтобы просто не разрыдаться — так было тяжело, холодно и мокро. При этом вокруг красиво, но это отходит на второй план.

Метель на перевале Рамзая, горный поход в Хибинах, 2014 год. Штаны уже встали колом, дрова закончились, нескончаемый полярный день начался. Не май месяц, как говорится. Июнь! Впереди суровые и сложные приключения с красивыми видами и испытаниями на прочность. Однозначно самый сложный и один из самых любимых горных походов.

Поднялись на другой хребет, там началась метель, а температура опустилась примерно до минус 10. Снег мел так сильно, что дальше чем на метр вперед ничего не было видно. Карта порвалась, превратившись в мозаику, и до Академического озера мы шли почти наугад. Единственное, что давало мне силы, — это злость и мысль, что когда дойдем, я как следует проорусь.

И вот мы приходим на озеро, а там такая картина — что-то похожее на работу Левитана «Над вечным покоем». Ни души, и очень спокойно. Здесь легко ловишь ощущение вечности.

Самая жесткая часть началась на спуске. На каком-то участке хребта нас стало сносить ветром в обрыв, и чтобы не разбиться, мы специально упали с рюкзаками в снег. В тот день мы шли 18 часов, но все еще толком не понимали, в правильном ли направлении движемся. И вдруг, буквально на три секунды, небо в одном месте прояснилось и осветило гору Бастион — очень хороший ориентир. Раз-два-три — и все погасло, но мы успели заметить и поняли: нам туда.

Учебно-научная практика в Хибинах, Мурманская область, 2018 год. Студенческой группой лезем через каменные перевалы и снежники, чтобы изучить природу горных ландшафтов Русского Севера.

Когда мы подошли к склону, где должны были спуститься, он оказался разбитым. Склон превратился в гору валунов с толстым слоем льда. Но по-другому было не пройти, и мы — без страховок и обвязок, с большими рюкзаками — стали спускаться.

На середине склона была маленькая площадка, где удалось встать и передохнуть. Там лежала припорошенная снегом конфета-барбариска. Она появилась из ниоткуда и вызвала у нас настоящее ликование. Мы разгрызли эту барбариску пополам, и даже подумалось: «А может, и вернемся домой». В таких ситуациях любая мелочь воспринимается как благой знак.

Горный поход в Хибинах, Мурманская область, 2014 год. Самая низкая и прекрасная радуга в моей жизни.

Почему ты выбираешь такие рисковые предприятия? Почему тебе важно находиться в неординарных природных условиях?

Несколько лет назад я потеряла чувство дома. Горы вернули мне это ощущение. Мне нравится, что все, что тебе нужно, ты несешь с собой, а люди, с которыми идешь, не случайные. И в них в ускоренном темпе проявляется самое плохое и хорошее.

В походе как-то все очень органично и понятно, голова прочищается. Уровень актуальных проблем другой — из разряда что приготовить на ужин. Мне очень нравится фраза моей подруги: «В горах все просто: тебе нужно идти и не быть сволочью». Глобально весь закон в этом: идти и не поднывать, потому что всем нелегко. А еще в горах у всех одинаковый возраст — все равны, потому что находятся в одних обстоятельствах. Разница в возрасте и социальном статусе сглаживается.

Горный поход на Камчатке, природный парк Налычево, 2016 год. Занимаем первые ряды в природном кинотеатре с видом на сопки, который вот-вот откроется из-за облаков. Всюду россыпи голубики, которую можно лениво собирать и поедать, не вылезая из палатки.

Вопрос тебе, как человеку, который исколесил Россию: чем наша страна уникальна с географической точки зрения?

В России есть практически все виды климатических зон — от участков, где люди живут в минус 60—70 градусов, до мест где-нибудь в Калмыкии со страшными плюс 65 летом.

И все виды ландшафтов, кроме, наверное, каких-нибудь экваториальных лесов. У нас есть пустыни — например, Чарские пески в Забайкальском крае, крупнейший в Европе бархан Сарыкум в Дагестане, песчаная пустыня под Ростовом-на-Дону. В России можно увидеть и высоченные горы, и непроходимые болота, и ледники, и разные леса, степи. А еще есть такие уникальные явления, как дальневосточный гигантизм: на Сахалине и Курилах все растения увеличены в размерах, и если у нас лопухи по колено, то там — выше головы.

Горный поход на Камчатке, 2016 год. Кратер вулкана Мутновский больше похож на какой-то Марс. Все шипит, кипит и бурлит. Под ногами беспокойное тело вулкана, на его стенках — старый-старый, уже слежавшийся до голубого цвета и оттого красивый то ли снег, то ли лед — фирн.

Раньше многие из моих знакомых ездили куда-нибудь в Европу и не рассматривали Россию как место для путешествий. Они не были даже в крупнейших городах страны, не говоря уже о том, чтобы поехать на Байкал или Алтай. В ковид эти люди стали ездить по России — просто от безнадеги, а в результате открыли для себя не только аналоги заграничных курортов, но и совершенно уникальные места.

Что ты думаешь о так называемых местах силы?

Это социальный конструкт, связанный с мифами, историей, религиозными воззрениями. На Сейдозере, например, кто-то когда-то выложил камни, и люди ходят туда, потому что есть поверье, что там сила. Ну и отлично, пусть ходят, главное, чтобы было хорошо.

Учебно-научная практика в Приэльбрусье, ледник Джанкуат, 2017 год. Завсегдатай гляциологического станционара, балагур, потрясающий рассказчик, музыкант, главный горный метеоролог всея Руси и просто прекрасный преподаватель Павел Алексеевич Торопов вдохновенно рассказывает об особенностях природного режима местности на фоне вершины Джантугана.

Другое дело, что в горах ловишь интересные ощущения. Там чувствуешь, как наполняешься энергетически и как эти потоки идут через все тело. У меня не очень понятные отношения с Богом и этой темой, но в горах все очень однозначно. Обычно чувствуешь огромную благодарность за то, что ты там. А благодарность надо куда-то излить, и ты нет-нет да и скажешь: «Господи, спасибо».

У тебя, как у географа, есть мечта?

Мечтаю поймать спрайты — красные ленты, которые появляются в небе во время грозы, и око урагана. Это очень масштабное и страшное явление.

Байкальский биосферный заповедник, Бурятия, 2017 г. Работы научного отряда заповедника по изучению лесных пожаров и оценке состояния лесов в районе Хамар-Дабана. И заслуженный ужин на костре после тяжелого дня с перебежками на 20 километров с 25-килограммовым рюкзаком за спиной.

А если говорить про места, то в первую очередь хочу оказаться на плато Путорана в Красноярском крае. Это почти нехоженая территория, условия там очень тяжелые. Из всех отчетов о походах, которые я читала, это самое жесткое место. За все время со мной согласились туда пойти всего два человека. На плато Путорана снимали фильм «Территория», локации выглядят невероятно.

Хочется попасть в Новую Зеландию, потому что там очень древняя фауна — все эти непонятные птицы без крыльев, ехидны, утконосы. Там очень много эндемиков, растений и животных, которые вообще не похожи на то, что есть у нас. Еще хочу переночевать в Перу в Мачу-Пикчу, ну и в Антарктиду попасть было бы неплохо, потому что это самый край всего.

И последнее — до сих пор мечтаю увидеть зеленый луч в океане. Все детство я прожила с историей про луч, которую мне рассказал папа-моряк. Недавно друзья вернулись из Антарктиды и напомнили про это явление: перед тем, как заходит солнце, в самую последнюю секунду, на небе появляется отсвет зеленоватого цвета.

Беседовала Лиза Жирадкова

Читайте также

© 2022. S7 Airlines — Все пpава защищены